new icn messageflickr-free-ic3d pan white
for Znaki.fm (Kyiv, Ukraine) by Kostiantyn Markiewicz | by Thierry Geoffroy / Colonel
Back to photostream

for Znaki.fm (Kyiv, Ukraine) by Kostiantyn Markiewicz

Biennalist

 

франко-датский художник Тьерри Жоффруа — один из идейных провокаторов от искусства. Основа его работы — постоянный поиск новых форм выражения творческих опытов. Суть подхода Жоффруа — изобретать новые общественно-художественные пути демонстрации и создания предметов искусства, как, например, его проект Emergency Room — групповая выставка, в рамках которой художникам предлагается создавать арт-произведения, основанные на событиях прошедшего дня. Под именем ещё одного проекта Жоффруа — The Biennalist — его участники посещают международные форумы искусства, на которых пытаются втягивать посетителей в, часто, абсурдные диалоги и как-то комментировать происходящее.

 

Тьерри Жоффруа разрабатывает арт-форматы ещё с конца 80-х годов прошлого века. Выглядят они, по большей части, как концептуальные арт-акции, иногда замешанные на современных технологиях: от использования популярных социальных сетей, до телевидения (Жоффруа долгое время работал на одном из датских телеканалов). Впрочем, иногда, всё это похоже просто на хепенинг от искусства. Например, разработанный Жоффруа формат Critical Run подразумевает под собой дебаты группы людей во время коллективной пробежки. На нынешней Венецианской биеннале в забеге участвовали американские олимпийцы.

 

Все свои акции Тьерри Жоффруа обстоятельно документирует и публикует в интернете. Это исключая того, что время от времени он их собирает в манифесты или книги. «Знаки» встретились с Тьерри на Венецианской биеннале и поговорили с ним о том, как Фейсбук использовал идеи одного из его проектов, за чем не стоит ездить на форумы современного искусства, о идеях и принципах арт-форматов и о том, где проходит граница между арт-терроризмом и популярными телешоу.

 

— Тьерри, насколько мне позволяет понять мой пиджин, ты «активировал» себя в 1989 году, когда написал свой первый манифест. Это так? И что было в манифесте. И наконец, почему ты его написал?

 

— Манифест описывал то, что я делал раньше, на тот момент и что собирался делать в будущем. Своего рода направление, указатель, куда нужно двигаться, чтобы работа оказывалась вписанной в жизнь. А написал я его потому, что достаточно ясно и четко понимал, чем для меня должны быть искусство и жизнь. Я тогда как раз вернулся из десятилетнего путешествия по миру.

 

— Это было взвешенное решение или спонтанный жест? И с тех пор ты движешься в одном направлении?

 

— Взвешенное решение. Все равно, что свадьба с собственными идеями, хотя часть Манифеста — совершенно спонтанная. Кстати, его полное название: «Манифест Передвижной выставки» и в нем предусмотрены любые изменения времени, мобильность и праздничное настроение.

  

Венецианская биеннале 2007, Biennalist дает интервью Тони Гуэрро из MOMA

 

Венецианская биеннале 2007, Biennalist дает интервью Тони Гуэрро из MOMA Фото: flickr.com/photos/emergencyrooms

  

— Да, насчет спонтанности. Похоже, что в твоем format art для нее не остается особо много места.

 

— Format art создает платформу и дает неограниченные возможности - так же, как из страниц получаются книги. Если у тебя есть страницы, то распечатав и сшив их, ты можешь создавать неограниченное множество разных книг. То же и с моими форматами.

 

— Critical Run, Slow Dance, Penetration, Biennalist – везде ты указан, как автор. Ты изобретал эти форматы в одиночку? И как они связаны с телеформатами?

 

— Я использовал ТВ как выставочное пространство в 1999-2001. Тогда я стремился выставляться в публичном пространстве с максимальным количеством зрителей, а это, в общем-то, — суть телевидения. Я снял три сериала – всего 22 серии. Естественно, пришлось заняться авторскими правами на персонажей, названия и все остальное.

 

Для меня форматы – глобальны, поэтому тогда же я подумал о том, что и сценарии выставок тоже должны быть глобальными. И о том, что нужно заняться развитием формата дебатов. Дело в том, что форматы способны эффективно самовоспроизводиться. И если мы говорим о глобальных дебатах и их влиянии, то им разнообразные структуры нужны уже со старта.

 

— А насколько легко вообще удается формат Penetration? Художники легко идут на вторжение в их пространство? И где проходит граница между арт-терроризмом, Jackass, и проектом Biennalist?

 

— Penetration тяжело давался нам раньше, теперь все куда проще и многие художники сами идут навстречу. Формат Penetration – это ведь не акт захвата чужого пространства. Мы предлагаем другим приглашать нас, чтобы использовать часть их пространства. Иногда художники сами предоставляют нам для вторжения стену, пол или определенное время. Вообще, стоит им раз попробовать – и они с радостью начинают идти на это. Но иногда бывает, что художник согласен, а куратор сходит с ума. Это показывает, кто в доме хозяин. В теории художник может делать все, что захочет с местом, которое по определению ему/ей принадлежит. В реальности иногда художнику не принадлежит даже пространство для выражения.

 

Penetration – это акт дружбы, а не территориальные посягательства. И те, кому это не нравится, обычно оказываются теми, кто хочет контролировать искусство по политическим причинам. Но с ними мы не считаемся, потому что по всем правилам художник должен владеть собственным пространством.

  

Format art

 

Format art Фото: flickr.com/photos/emergencyrooms

  

— Расскажи о своей первой поездке на Венецианскую биеннале.

 

— Это был 1999 год. Я сделал передвижную выставку с дождевиками. Их у меня было десять штук. Причем выставка проходила и внутри, и снаружи дождевика. Чтобы попасть в ту, что была внутри, требовались визы. В общем, я гулял по павильонам и предлагал художникам вмешаться в выставку на моем дождевике.

 

В 2003 я организовал марафон по подъему кураторов. Художники участвовали в забеге со своими кураторами на плечах. Это был ответ на тематический вопрос той биеннале.

 

— Как ветеран/участник/наблюдатель – скажи, что изменилось на Биеннале за все это время?

 

— Больше показного богатства и люди все меньше спорят, как бы они не заявляли что им интересны дебаты. Биеннале выглядит как встреча G20 и впечатление такое, что здесь совершаются сделки о разделе планеты.

 

Художники работают в услужении у могущественных спонсоров (вроде Citroen, американской войны, алкоголя, министерств иностранных дел или туризма ну и так далее). Все больше и больше людей со стороны хотят оказаться внутри. Больше клоунов и больше яхт.

 

С другой стороны — этот тренд нам на руку. Больше pump up art, показухи и пусть никто ничего не хочет смотреть – скоро Биеннале умрет!

 

— А как тебе инновации Биче Куригер? Это действительно что-то новое или просто декорации?

 

— То, что Биче Куригер представляет как инновации — так называемые «парапавильоны» — это копии формата Penetration с одним существенным отличием: кураторы продолжают контролировать пространство, которое один художник предоставляет другому. Так что это копия с концептуальной ошибкой, что демонстрирует непонимание целей и смысла проникновения.

 

— У художника сегодня осталось хоть немного искренности? На Биеннале так много участников, которые похоже даже сами с собой не могут договориться? Ирония это лечит?

 

— Да нет, конечно. Ирония им не поможет, потому что ирония никогда не показывает настоящего мнения. Художник стал сексуальной моделью. Для того, чтобы так выглядеть, некоторые люди присваивают себе манеру поведения художника, напрочь забывая о содержании. Это как ходить в футболке с Че Геварой. Образ поведения и проявления себя как художник принят в качестве общей стратегии соблазнения. Такая манера доминирует, чтобы всех обмануть и чтобы никто больше не различал форму и содержание.

 

Аналогично ведут себя и центры современного искусства, злоупотребляющие словом «современный». И точно так же, участие в искусстве стало манерой поведения, по сути оставясь графическим дизайном с претензией на художественность.

 

— А откуда активисты берутся у проекта Biennalist? И насколько полезны в этом смысле социальные медиа?

 

— Пожалуйста, не называйте никого из нас «активистами». От таких нам нужно избавляться моментально. Сказать: «Ты — активист», это как разоблачить кого-то. Изолировать и нейтрализовать художника. А сказать «Я — активист» — это даже хуже. Разве можно представить себе шпиона, говорящего «Доброе утро, я – шпион и собираюсь незаметно за тобой шпионить»? Слово активист — все равно что слово «современный» или «счастливый». Просто некая конструкция, призванная снять акцент с действий. А что касается социальных сетей, то пользователи часто не прочь к нам присоединиться, но это несерьезно.

 

У нас есть постеры, сайт, с нами можно поговорить на разных биеннале. Те, кто действительно проникаются идеями, обычно, на следующий год уже приводят к нам своих лучших друзей.

 

— Ну хорошо, а как украинский художник/рядовой гражданин может стать участником проекта?

 

— Лучше всего написать на имейл 1@colonel.dk. Тогда мы сможем провести проверку и выслать наши правила.

 

— Кстати, ты лицензируешь свои форматы? На каких условиях их можно использовать?

 

— Зависит от самого формата. Например, чтобы использовать Emergency Room, нужно платить. Кроме того, нам нужно удостовериться, что музей в состояни активировать формат правильно. Поэтому нам приходится помогать с помещением, условиями, и так далее.

 

Для Critical Run тоже нужны деньги, несмотря на то, что их проводит кто-то из нас или даже кто-то из тех, с кем сотрудничаем, желающий устроить спор. В обоих случаях мы отряжаем кого-то проследить, что формат не искажается.

 

— Вы и к каждой теме Биеннале относитесь с не меньшей серьезностью. Как было в этом году с ILLUMInations?

 

— Если честно, то после стольких лет серьезного отношения к темам Биеннале мы обнаружили, что это трата времени. Биеннале никогда не относится к своим темам серьезно, так что и мы перестали быть настолько наивными. Темы Биеннале придумывает городское управление туризма, спонсоры и прочие мало относящиеся к искусству люди. Раньше мы это только подозревали, а теперь – уверены.

 

Мы работаем с другой иллюзией — нелепым заблуждением, будто 40 000 интеллектуалов приезжают в Венецию на три vip-дня перед официальным открытием только ради дебатов. Поэтому в этом году мы много работали в форматах Critical Run, Slow Dance Debate, задавали вопросы на конференциях, веря, что дебаты – главная тема Биеннале.

 

— Ты между прочим в отличной физической форме. Американским олимпийцам понравился формат Critical Run?

 

— Оказалось, что они очень легко идут на контакт и отменно спорят. Трое из них вообще проявили гораздо более ясные позиции насчет происходящего в мире, чем многие художники на Биеннале. Я хотел услышать их мнение о сегодняшнем мире и узнать, считают ли они американский павильон пропагандой войны. Мы бегали, когда у них был выходной от пропагандистских обязаностей, и домой я вернулся очень уставшим.

 

— До следующей Венецианской биеннале – два года. Чем будете заниматься оставшееся время?

 

— Ну, у нас намечается полный формат Emergency Room в Польше. А ещё, резиденция в ZKM Карслруэ станет нашей штаб-квартирой для планирования грядущих операций проекта Biennalist и обучения новых сил вторжения. Кроме того, в ZKM у нас будет выставка о прошедших операциях Bennalist, начиная с 1988-го года.

 

В октябре я открываю выставку в Sprengel Museum в Ганновере, где продемонстрирую как Фейсбук использовал мой манифест 1989 года, чтобы разработать свой сценарий социального взаимодействия. znak1

 

865 views
0 faves
0 comments
Uploaded on June 25, 2011